Глава 4. Элегантный ученик по обмену.

В классе царила полнейшая тишина. Все ученики, будто пребывая не в себе, безмолвно таращились на того, кто стоял рядом с Федором[1] – не только девушки, но и парни пристально изучали его, заливаясь краской и едва не лишаясь чувств, не в силах оторвать взгляды от этого человека.

“Фьюю…”

Федор тяжело вздохнул при виде такой реакции.

Как ни странно, он сталкивался с подобным не впервые. Уже не раз и не два ему приходилось наблюдать подобную картину на ежегодной вступительной церемонии, с тех самых пор, как он начал работать в школе Йе Ран.

Выступление директора всегда являлось обязательной частью этой церемонии. И каждый раз повторялось одно и то же: все присутствующие, будь то студенты, преподаватели или даже родители учеников, неизменно умолкали, слушая речь директора как завороженные, не в силах отвести от говорящего глаз. Стоило же речи закончиться, на всех до единого лицах проступало выражение глубочайшего сожаления. Разумеется, время немного сглаживало остроту впечатлений, то, что ученики и учителя имели возможность видеть директора каждый день, также делало свое дело, но реакция новичков всегда оставалась неизменно бурной. Обычно люди ждут, чтобы выступающий побыстрее закончил свою речь, в Йе Ран же, сколько бы ни длилась речь, она всегда оказывалась слишком короткой.

Как учитель, Федор допускал, что подобное положение вещей лучше, чем если бы ученики игнорировали своего директора, но такая пылкая радость тоже казалась неправильной.

То же, что происходило сейчас, не уступало по силе реакции, которую вызывал директор, а может, и превосходило ее, ведь глава школы был взрослым человеком и иностранцем, а новый ученик походил на корейца и казался примерно одного возраста с остальными.

Однако один тот факт, что подобное поведение детей можно было объяснить, не делал упомянутое поведение менее утомительным для Федора. Он потер лоб, вспоминая подробности недавнего разговора:

“Пак сонсенним, я вверяю его вашим заботам. Он всю жизнь прожил за границей и впервые в Корее, он многого не знает о корейской культуре. Даже если он случайно совершит нетактичный поступок, пожалуйста, проявите понимание. Абсолютно никакого дурного смысла в этом поступке нет.

Вежливая просьба директора.

Молодой, но, безусловно, талантливый директор, несмотря на власть, которой он обладал в школе, всегда был безукоризненно вежлив с людьми, поэтому лично Федору он очень нравился. К тому же, хоть он и являлся иностранцем по происхождению, его познаниям о корейской культуре и этикете могли бы позавидовать многие корейцы. Поначалу ходили слухи, что он происходит из какой-нибудь влиятельной семьи, и то, что это мнение оказалось полностью ошибочным, только укрепило всеобщее уважение к нему.

Так что у Федора были свои причины отнестись к просьбе директора со всем вниманием, не только по долгу службы, но и по внутренним убеждениям.

- Так-так… Всем внимание, - произнес он, хоть это и было бессмысленно – все и без того были исключительно внимательны. Федор прокашлялся.

- Как вы уже, наверное, догадались, с сегодняшнего дня это ваш новый одноклассник.

- Кяяяяааааааа!.. – восторженный девичий визг сотряс классную комнату, заставив Федора нахмуриться и прикрыть уши.

Хан Шинву лежал на парте в заднем ряду и пускал слюни.

-Ч… что за!..

Немного испуганный внезапным пробуждением, Шинву растерянно оглядывал своих одноклассников, которые вопили как сумасшедшие во все горло, особенно девчонки.

- Что со всеми вами?.. – полусонно пробормотал он, и тут заметил того, кто стоял перед классом.

- А? Это тот парень?.. – Шинву не верил своим глазам, но тот, с кем он недавно расстался, сейчас находился здесь.

Казалось, вопли и выкрики никогда не умолкнут, и Федор хмурился все сильнее.

- Тихо, тихо.

- Кяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяя!..

Он вцепился в край учительского стола так, что на руках вздулись сухожилия, подчеркивая его силу.

Хруууусть…

Деревянный стол хрустнул, крошась под пальцами.

- Тихо, - произнес он, на этот раз совсем негромким, низким голосом. И это короткое слово произвело поразительный эффект. Вопли, только что сотрясавшие класс, мгновенно утихли, хотя было трудно сказать наверняка, было дело в харизме его голоса или же в силе рук.

Оглядев притихший класс, Федор продолжил:

- Он раньше жил за границей и в Корее впервые. Он многого не знает о корейских обычаях, поэтому вы все должны оказывать ему помощь и поддержку. Ученика по обмену зовут… его имя… эээ...

Федор замялся, с ужасом осознав, что понятия не имеет, как же зовут нового ученика. Не желая, чтобы дети обнаружили этот постыдный факт, Федор искоса глянул на новенького, уповая на то, что тот догадается сам назвать свое имя.

И тот заговорил, восхитительно благозвучным голосом:

Зачарованное выражение, появившееся на лицах учеников с первыми звуками речи, быстро уступило место недоумению.

Язык, на котором говорил новенький, не знал никто.

На первый взгляд он был похож на английский, но, безусловно, английским не был.

Как по команде, все взгляды обратились к учителю, словно вопрошая: “Что он сказал?”

И, встретив их, Федор вновь покрылся холодным потом. Его еще не оставило воспоминание о точно таком же ощущении утром, когда на него смотрел Шинву.

“Уммм… опять? Как и Шинву в тот раз… Я же не всемогущий и не могу знать всего на свете! Я впервые слышу этот язык, как я могу понимать, что он говорит?”

Недавно ему уже удалось обойти скользкий вопрос о том, откуда этот ученик прибыл, ответив туманное “издалека”, но с именем подобный трюк не годился.

Время шло, ученики не сводили глаз с растерянного Федора, у которого все больше пересыхало во рту, а на лбу выступали крупные капли пота.

“Я должен справиться! За все двенадцать лет учительского стажа я ни разу не сталкивался с настолько трудноразрешимой проблемой!”

Лицо Федора пылало, он весь взмок.

- Кадис Этрама Ди Райзел, - все тот же мягкий, чарующий голос разрушил тишину в классе, лаская слух присутствующих своим нежным звучанием. Все глаза обратились на обладателя голоса, а он, равнодушно встретив людские взгляды, закончил:

- Так мое имя произносится в этих краях.

Никто в классе за всю жизнь не слышал ничего подобного, но каждый подумал, что имя чрезвычайно подходит новенькому. Студенты, сперва притихшие от звуков незнакомой речи и разглядывавшие переведенного ученика молча, начали приходить в себя и зашумели.

- Аах… Как прекрасно...

- Какое аристократичное звучание…

- Как имя может быть таким восхитительным?

- Ах, ну почему мое имя звучит так примитивно?..

Ученики шушукались, только сидящий в самом заднем ряду Шинву скрестил руки, скорчив недовольную гримасу.

- Пфф… Какое-то длиннющее имя…

Но вдруг, осмыслив собственные слова, он резко подскочил:

- Так ты говоришь по-корейски!

- Ох! – пораженно выдохнул Федор, и вовсе не от того, что мирно лежащий и дремавший на парте Шинву вдруг вскочил и завопил, а из-за осознания смыла его слов. Ведь и вправду, с момента их встречи этот парень не произнес ни слова по-корейски, только головой кивал. Учитель бросил на него выразительный взгляд:

- Итак… ты все-таки знаешь корейский.

- Не очень хорошо.

“……”

Ответ последовал незамедлительно, и на лицах всех присутствующих отразилась крайняя степень недоумения. Как такое может быть?.. Он не выговаривал слова неуверенно, как свойственно иностранцам, и в его речи не было ничего, похожего на акцент. Его произношение и интонация были безукоризненно правильными, сомнения могла вызвать разве что его немногословность. И этот парень, всю жизнь проживший за границей и впервые прибывший в Корею, как ни в чем не бывало говорит своим очаровательным голосом на беглом корейском, что плохо им владеет?

Федор снова прокашлялся, пытаясь разрядить обстановку.

- Кхм-кхм… Ну что же, это неплохо, что ты умеешь говорить по-корейски. У тебя очень длинное, необычное имя – какая же его часть собственно имя, а какая – фамилия?

- Все вместе имя и фамилия.

- Э? Разве так бывает? – склонил голову Федор. - Целиком и имя и фамилия… Как же тебя следует называть? Нужно называть все это имя?

- Можешь называть так, как приятно твоему сердцу.

- Хмм… - выдал Федор, мучительно размышляя, как же все-таки называть стоящего перед ним ученика. Ведь не мог же он каждый раз произносить такое длинное имя целиком? От раздумий его отвлек Шинву, который, по-прежнему стоя на своем месте, осторожно поднял вверх руку.

- Сонсенним, - раздался его очень дружелюбный голос.

- Что такое?

В действительности, Федору очень хотелось вместо этого спросить “Что опять стряслось? Что ты снова задумал? Почему ты говоришь таким голосом?”, и прочее, в этом же духе, но он сдержался, чтобы не уронить свое достоинство перед новеньким учеником.

- Я чуть было не упустил одну важную вещь, которой не заметил никто в классе, включая даже вас, учитель. Никто, кроме меня, не обратил на это внимания! – Шинву заносчиво улыбнулся, показывая, что понимает всю тяжесть легшей на его плечи ответственности – ведь он единственный из всех смог догадаться!

Однако Федор только утомленно вздохнул:

- И что же это за вещь?

- Все было так непринужденно, что мы кое-что забыли.

“……”

Последовавший за этими словами колючий взгляд учителя подсказал Шинву, что стоит побыстрее закончить свою речь.

- Этот парень обратился к учителю на «ты», как будто он ему ровня!

Шок. Потрясение. Ужас.

Повисшую в классе тишину, казалось можно было потрогать руками. Ощутимо повеяло ледяным холодом. Действительно, никто не заметил этого вопиющего факта.

Все ученики с напряженным выражением на лицах сосредоточили свои взгляды на Федоре, который замер с отвисшей челюстью и, покрываясь холодным потом, не понимал, как можно было пропустить такую очевидную вещь.

Он резко повернул голову к новенькому, вперив в него острый взгляд.

“……”

Казалось, даже воздух между ними колыхнулся от этого взгляда, но Райзел, как ни в чем не бывало, продолжал бесстрастно смотреть прямо перед собой.

“Я даже не заметил, что этот парень говорил со мной как c равным…”

Федор припомнил напутствие директора, как тот вверил этого ученика его заботам, и особенно часть их разговора о незнании тонкостей корейской культуры… Даже те иностранцы, кто давно уже живет в Корее и хорошо знает язык, иногда ошибаются с применением правильного вежливого обращения.

“Агрх… Ведь директор-ним меня попросил…” На первый раз, памятуя о просьбе директора, стоило проявить великодушие и простить ученика, сделав вид, что ничего не произошло. Да и, что греха таить, не хотелось Федору вот так, при всех признаваться, что попросту не заметил, как ему “тыкают”. Придя к компромиссу со своими чувствами, Федор облегченно вздохнул.

“……”

Ученики с напряженными лицами наблюдали за развитием событий.

- Сонсенним! – Шинву, по-прежнему стоявший у своей парты, вновь резко выбросил вверх руку, нарушая тишину. - Переведенный ученик все время жил за границей и, наверное, просто не разбирается в подобных вещах. Он не знаком с нашей культурой и легко может ошибиться.

Все ученики изумленно посмотрели на него.

- Ух ты… Шинву!

- Что на тебя нашло?

- Хорошо сказано! - рассыпались в похвалах дети, изумленные совсем не свойственным однокласснику поведением. В ответ на это Шинву состроил еще более искреннюю физиономию, его глаза сверкнули.

- Так что… думаю, наполненная любовью учителя техника “armbar”[2] в течение пяти секунд выглядит разумным компромиссом”.

“……”

Взгляды, обращенные на Шинву, моментально стали холодными и далеко не ласковыми. А сам школьник, хоть и предвидел такую реакцию, но все равно почувствовал, как по спине стекает пот. И все же решил идти до конца. Лицо Шинву осталось совершенно серьезным.

- “Ги… гильотинное удушение[3] тоже подойдет”.

- Ээ… Я так и знал.

- А я-то думал, что это с Шинву.

Однако Шинву, решивший во что бы то ни стало довести свою игру до конца, упорно делал вид, что не замечает раздающихся тут и там смешков, и уверенно смотрел прямо перед собой, стараясь не меняться в лице. Правда, он ничего не мог поделать с потом, струящимся по его лбу.

Федор приложил максимум усилий, чтобы сохранить самообладание, он ровно дышал и восстановил спокойствие, но благодаря выходке Шинву все его старания пошли прахом. Пристально глядя на ученика, он произнес:

- Шинву.

- Да, сонсенним? – немедленно отозвался тот, введенный в заблуждение мягкостью голоса, которым учитель произнес его имя.

- Я, пожалуй, тебе заломлю руку и немного придушу, - на губах преподавателя заиграла широкая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего.

“……”

Встретив взгляд учителя, Шинву безмолвно соскользнул обратно на свое место. А Федор снова обернулся к Райзелу.

“Хммм…”

Тот по-прежнему демонстрировал полное отсутствие интереса к происходящему, не растеряв ни капли своего достоинства,  как будто его совершенно не беспокоил его проступок.

От одного вида этого юноши у Федора чуть заметно задергался глаз. Все можно понять, но его раздражал этот самоуверенный вид. Учителю пришлось взять себя в руки, чтобы скрыть раздражение в своем голосе, когда он заговорил:

- В Корее используется особый стиль речи, чтобы выразить уважение к собеседнику, и есть случаи, когда его применение обязательно. Не буду сейчас вдаваться в подробности, но ты должен запомнить, что этот стиль обязательно использовать, когда ты говоришь с тем, кто старше тебя.

“……”

Тот, кто старше тебя.

Райзел посмотрел на Федора, впервые как-то отреагировав на его слова. Для существа, проспавшего восемьсот двадцать лет и совсем недавно пробудившегося, слова о возрасте прозвучали несколько неубедительно. Однако Федор этого не знал и решил, что Райзел чего-то не понял в его объяснениях. Но его лицо по-прежнему ничего не выражало, и Федор почувствовал, как у него на виске забился пульс. “Ммммм… Судя по его выражению лица, он не понял…  Эту кашу заварил Шинву, так почему бы ему и не объяснить этому парню то, что он не понимает. И…”

“Он почти ничего не знает о корейской культуре, пожалуйста, проявите понимание. Я буду вам очень признателен”, - снова всплыл в памяти голос директора.

"Очень признателен. Очень признателен. Очень признателен..." – слова отзывались эхом, и, даже стихая, были слышны вполне отчетливо.

- Ммммм, - вырвался у учителя сдавленный стон.

- Позже мы еще вернемся к этому вопросу. А сейчас время начать урок. Все, что вас интересует насчет ученика по обмену, узнаете потом.

- Ээх, - пронесся по классу разочарованный вздох.

- А ты садись на свободное место позади Шинву.

“……”

Райзел даже не пошевелился, услышав слова учителя.

- Того парня, который только что устраивал здесь дурацкий балаган.

Когда он продолжил, Райзел двинулся с места, сразу же вызвав в свой адрес подозрительный взгляд Шинву:

- Ээй! Что это ты так сразу понял?

Не обращая внимания на это недовольное бормотание, Райзел прошел мимо него и занял свободное место позади.

Дин-дон~ дин-дон~

- Приготовьтесь усердно заниматься, - напутствовал детей Федор, торопливо покидая кабинет.

Вскоре в класс вошел учитель английского языка. Он встал за своим столом, приготовившись вести урок, но тут ему в глаза бросилась необычная картина, и он спросил:

- Что это с вашими партами?

- Ученик по обмену не принес своих учебников, поэтому мы пользуемся одним, - гордо ответил Шинву.

Пристально посмотрев на него, учитель задал еще один вопрос:

- Понятно… но почему вы сидите втроем?

Композиция, и правда, вышла живописная: Райзел занимал стол в центре, слева от него разместился Шинву, справа – еще один ученик, с очками на носу. Единственный учебник располагался на столе Райзела, остальные же двое сдвинули свои столы так, чтобы иметь возможность читать из одной книги.

Шинву поскреб голову и улыбнулся.

- Я тоже не принес свои учебники… хе-хе…

“……”

Учитель английского языка наградил Шинву долгим взглядом, заставившим остальных учеников покрыться холодным потом от смущения.

 

 

Издалека за ситуацией внимательно наблюдала пара глаз.

“Хммм…”

В класс через окно в двери украдкой смотрел Франкенштейн, и в его горле родился и прозвучал долгий стон.  В его кабинете имелось некоторое количество необходимых  книг, и это была его ошибка, что он не собрал учебники для Мастера сразу же, поэтому теперь он сам принес их. В задумчивости Франкенштейн коснулся рукой подбородка.

“Если судить по реакции детей, в дальнейшем могут возникнуть проблемы. И хотя подобное отношение к внешности Мастера закономерно, в наши дни если хоть что-нибудь выйдет наружу, тут же быстро распространится по свету. Я должен попросить Мастера быть очень осторожным”.

Он тихонько вздохнул.

Если выходить наружу беспечно, немедленно могут начаться беспорядки, в результате присутствие Мастера в мире будет обнаружено. Было очевидно, что ему при помощи легкого воздействия силы придется контролировать то влияние, которое оказывает на людей Мастер. Например, чтобы максимально подавить чувство зачарованности в первое мгновение, когда люди видят Мастера, без гипноза не обойтись…

- Оох, - Франкенштейн тяжело вздохнул. Все эти мысли слишком терзали его голову. И троица за сдвинутыми партами переживаний не убавила.

“Сейчас Мастеру необходима возможность легко контактировать с детьми. Таким образом, сложившиеся обстоятельства можно назвать положительным явлением. Но…”  Взгляд Франкенштейна остановился на невозмутимо сидящем между “одноклассниками” Райзеле. “Я должен сейчас отдать Мастеру учебники”. Однако мысль эта тут же была отвергнута, он качнул головой. “Нет. Возможно, в этих обстоятельствах для Мастера будет лучше, если я отдам учебники попозже. Не стоит во всем следовать установленному распорядку, когда иное решение принесет больше пользы. Пока передавать книги не стоит. Аааа… Нет, но как я могу не отдать учебники, которые уже приготовил для него? Будет ли так лучше? Должно быть…”

Не в силах принять решение, Франкенштейн бормотал, изводя себя бесконечными сомнениями.

 

***

 

Три урока прошли быстро, а четвертым в расписании шла математика. Ее классу Шинву преподавал их классный руководитель, Федор.

Чиркчиркчирк~

Теплые солнечные лучи освещали классную комнату, а единственным источником звука оставался учитель, писавший что-то на школьной доске. Ученики в полном молчании старательно переносили записи в тетрадь.

“……”

Райзел в тишине изучал класс. Составленные в ряд столы и стулья. Старательные дети, занятые своей работой. А перед ними – столь же старательный учитель.

Райзел оглядывал классную комнату, как будто желая запомнить каждую деталь, иногда останавливаясь взглядом на доске или рассматривая что-то за окном. Временами его взгляд останавливался на расположившимся слева Шинву, который спал, вытянув обе руки и положив на парту голову.

Щелк~ щелк~

Наконец, его внимание привлекли странные щелчки, и Райзел пристально посмотрел на сидящего справа мальчика. Этот ребенок, который во время первого урока сам представился как У Икхан, был слишком низкорослым и мелким для мальчика его возраста.

У него были довольно длинные, но аккуратно подстриженные волосы, приятные черты лица и огромные очки.

Икхан, пристально глядя на экран ноутбука, стоявшего перед ним на столе, энергично двигал мышкой и стучал по клавиатуре.

“……”

Внимание Райзела в большей степени привлекли действия с ноутбуком, чем сам Икхан. Райзел уже видел эту вещь, называемую ноутбуком: мальчик доставал ее каждый урок, начиная с самого первого, но всякий раз, только заметив ее, "ученик по обмену" уже не мог отвести взгляд.

Лишь спустя какое-то время наблюдений он перевел взгляд на лежащий перед ним на столе учебник.

- Хм?

Внезапно проснувшийся Шинву, облизав губы, распахнул глаза.

Уаааааа~

По-прежнему лежа на парте, он протяжно и громко зевнул, отчего на его глазах скопились слезы.

Поплямкав губами и не поднимая головы, он бросил косой взгляд на сидящего рядом Райзела. Тот с бесстрастным видом безмолвно смотрел в лежащий перед ним учебник. Понаблюдав за этим, Шинву перевел взгляд на висящие на стене часы. С начала четвертого урока прошло 30 минут, другими словами, именно столько он и проспал.

“А он все сидит в той же позе, и не скажешь, что прошло столько времени! Как ему не надоело за три урока? Да и спина в таком положении может заболеть...”

Шинву подметил верно, Райзел часами сидел абсолютно прямо, даже не касаясь спиной спинки стула и положив руки на колени. Он ни разу так и не сменил эту позу, только время от времени поворачивал голову или переводил куда-нибудь взгляд. Вот и сейчас, посмотрев в учебник, он перевел взгляд на правую сторону стола. Глаза Шинву последовали за взглядом Райзела.

Клик клик клик. Тюк тюк тюк.

Икхан работал с ноутбуком.

Шшшурх~ шууурх~  Тюктюктюк. Кликкликклик.

Правая рука быстро перемещала по столу мышь, в то время как пальцы левой стучали по клавиатуре с такой скоростью, что за движением рук сложно было уследить. Шинву припомнил, что ученик по обмену каждый урок некоторое время разглядывал ноутбук и эти мелькающие руки.

Шшшуууурх~

Шинву некоторое время понаблюдал вместе с Райзелом, после чего прикрыл глаза. “Ну да, это должно быть ему в новинку. Даже я до сих пор удивляюсь, нафига старине Икхану мышь, чтобы записывать? Это ведь не компьютерная игра… Он что ей, печатает?.. Даже я каждый день вижу, а так и не привык”.

Поразмышляв над компьютерными талантами Икхана, Шинву принялся за тщательное разглядывание Райзела.

Ни слова не проронил и почти не шевелится. Сидит, спина прямая, как доска, уже несколько уроков прошло, но он даже на переменах позу не сменил.

Одноклассники хотели подойти ближе и поговорить, однако, что достаточно странно, не подходили и только наблюдали за ним.

Слухи о Райзеле разлетелись по всей школе, и на каждой перемене в кабинет гурьбой набивались ученики из других классов, а те, кто не поместился, толпились в коридоре, мешая движению. Однако близко к новому ученику собравшиеся не подходили, держась в отдалении и осмеливаясь только смотреть, да и то издали. Вид этого нового ученика их настолько зачаровывал, что они забывали о начале нового урока, и учителям приходилось разгонять собравшихся по классам после каждой перемены.

Было странно, что никто из них не сказал самому Райзелу ни слова, хотя видимых препятствий к этому не имелось. Шинву припомнил недавнее происшествие и усмехнулся. Переведенного ученика с самого начала окружала особая атмосфера.

Насмотревшись вдоволь, Шинву состроил кислую мину: “Эх… Он и вправду очень красивый”.

Даже Шинву восхищала внешность этого парня. Откровенно говоря, слова “красивый” было недостаточно, чтобы выразить, насколько он привлекателен.

- Оххх…

Он издал стон, осознав, что снова покраснел, разглядывая Райзела, как и в тот первый раз, и немного позже…

Трудно было объяснить, с чего это у него обнаружилась такая реакция на другого парня. В который раз Шинву вернулся мыслями к недавним событиям, к тому случаю, когда решил проявить великодушие и сдвинуть парты, чтобы можно было, за неимением своего учебника, вместе смотреть в один. В этот момент девушки в классе так на него посмотрели… Чем он заслужил эти завистливые взгляды? Ладно, их ревность еще можно было понять, но некоторые парни тоже смотрели на него странно, и уж это было вовсе необъяснимо.

“Почему мне приходится иметь дело со всей этой фигней?..”

Что за вселенская несправедливость?..

Но было еще кое-что, что особенно его беспокоило. И этим “чем-то’ был бессознательный восторг Юны, с которым она смотрела на этого парня утром, пока он стоял рядом с Федором, и потом, каждую перемену, когда она и ее друзья разглядывали его.

“Черт возьми…”

Горестные слезы проигравшего навернулись на глаза Шинву.

“Нет… Нет! Юна.. Неееет!!!”

И хотя Шинву, как настоящий мужчина, плакал только в своем сердце, страдания свои он выражал вполне натурально и очень бурно.

Хлоп~ шлеп~

На лицо учителя, который писал на доске, стоя спиной к классу, легла тень.

“Этот Шинву, что, в самом деле, думает, что я ничего не замечаю? Приближаются выходные, у нас переведенный ученик, поэтому несколько раз еще можно было спустить ему это с рук…”

Однако удары и не думали прекращаться.

Бум-бум-бум... хрясь!

Мел в руке Федора хрустнул и раскрошился. Чувствуя спиной, как Шинву елозит по парте, уткнувшись в нее головой, учитель прилагал неимоверные усилия, чтобы сдержаться.

“Спокойствие… Нельзя допустить проявление грубости перед переведенным студентом”.

Ширк~ ширк~ тресь~ тресь~ скрип~ скрип~

Теперь скрипели даже парта и стул.

Федор, склонив голову, сказал:

- Шинву, иди-ка сюда…

На его лбу проступили вены, не предвещая Шинву ничего хорошего.

 

 

После окончания урока Райзел вернулся в кабинет Франкенштейна. Он тихо сидел на диване, а перед ним на столе Франкенштейн скромно и почтительно поставил чашку чая.

- Я только что обследовал место пробуждения Мастера.

“……”

Райзел безмолвно поднес чашку к губам.

- То здание совсем новое, его собственник недавно сменился. Я проверил, но оказалось, что такого человека не существует, вероятно, тот, кто приобрел его, хотел скрыть свое истинное лицо. И по результатам окончательного обследования этого места, только одну деталь можно назвать необычной…

Франкенштейн на мгновение прервался, но тут же продолжил снова.

- И это – саркофаг, в котором пребывал во сне Мастер.

Звяк~

Райзел плавным движением опустил чашку на блюдце, и Франкенштейн продолжил объяснения.
- Я не знаю, с какой целью и кто принес туда саркофаг, но думаю, они не знали, что в нем пребывал погруженный в сон Мастер. Вид саркофага может меняться в зависимости от выбора Мастера, поэтому вряд ли они могли изначально связать его с вами. Никакие исследования, даже при помощи современных научных достижений, не помогли бы им выяснить, что внутри пребывает во сне Мастер. Если бы они знали об этом, то не хранили бы его так небрежно. Вероятно, саркофаг перенес в здание кто-то, случайно его обнаруживший и не подозревающий о его истинной ценности. Я пока еще не смог разобраться, какая случайность привела к этому, и что они планировали делать дальше. Однако, если в этой ситуации замешан хотя бы один из “них”, я думаю, нельзя относиться к ней с легкостью.

Лишь когда Франкенштейн закончил свой доклад, его собеседник неспешно заговорил.

- Они тоже… должно быть, сильно изменились.

- Да, теперь масштабы их деятельности расширились, и они еще больше держатся в тени. Вместе с этим, влияние человечества претерпело сильные изменения. До того, как Мастер погрузился в сон, они были слабее всех, в настоящее же время, напротив, достигли огромного могущества. Прогресс человеческой цивилизации за прошедшее время можно назвать просто поразительным.

Слова Франкенштейна пробудили в сознании Райзела воспоминания: высотные здания, улицы, заполненные машинами и людьми - все то, с чем он столкнулся, как только открыл глаза и вышел наружу.

- Так и должно было произойти. Люди всегда были быстро меняющейся и приспосабливающейся расой.

- После исчезновения Мастера я больше не возвращался обратно, поэтому о нынешнем положении дел у “них” мне также ничего не известно. Однако теперь, когда Мастер пробудился, я буду следить за происходящим. И, конечно, я планирую досконально разобраться в текущей ситуации.

“……”

В кабинете на некоторое время воцарилась тишина.

 

Франкенштейн смотрел на Райзела, молча продолжающего чаепитие. Он неторопливо пил чай все время, что он слушал этот важный доклад, словно все это не имело к нему никакого отношения. Удивительно, но подобное поведение не вызывало у Франкенштейна ни малейшего раздражения, напротив, привнося в его чувства умиротворение.

“Он совсем не изменился. Даже этот вид, выражающий полное отсутствие интереса ко всему окружающему…”

На губах Франкенштейна появилась мягкая улыбка.

- Как прошли ваши первые уроки?

Райзел отвел руку с чашкой от губ, прежде чем ответить:

- Это был новый опыт.

Франкенштейн удовлетворенно улыбнулся столь краткой оценке. Для него ее было вполне достаточно.

- Я счастлив, что вы не находите его плохим.

- Франкенштейн.

- Да, Мастер.

Когда Райзел позвал его, улыбка моментально исчезла с губ Франкенштейна. Хотя он просто назвал его имя, и его голос, как и обычно, не выражал никаких эмоций, Франкенштейн провел с ним очень долгое время и сейчас по мельчайшему нюансу интонации понял: что-то не в порядке.

- Похоже, что-то случилось с моими способностями.

Глаза Франкенштейна широко распахнулись.

- Н…но…

- Я не мог понять смысл того, что говорил человек, называемый учителем.

Франкенштейн потерял дар речи. Мастер обладал способностью проникать в чужой разум, и эта способность помогала ему в общих чертах понимать смысл сказанного, даже если он не знал языка, так что он мог легче выучить этот язык. И вот только что Мастер сообщил ему, что с этой способностью что-то случилось.

- Возможно это из-за того, что вы чрезвычайно долгое время провели во сне. Прошу вас, Мастер, не беспокойтесь. Пройдет немного больше времени, и все вернется к первоначальному состоянию…

На осторожное предположение Франкенштейна Райзел ответил:

- Это был урок, называемый “математика”.

Франкенштейн замер. Внезапная догадка, пронзившее сознание при слове “математика”, заставила его измениться в лице.

«Какова бы ни была способность к связи разумов, все равно должно быть очень нелегко понять запутанные математические формулы».

Франкенштейн облегченно вздохнул, убедившись, что со способностями Мастера не произошло ничего плохого.

- Учителем, который преподавал этот предмет, был привратник, - продолжал Райзел, очень серьезно, - как я и предполагал, он вовсе не простой человек.

“……”

- С самого начала он произвел весьма необычное впечатление.

“Как же ему объяснить…”

Франкенштейн прилагал усилия, чтобы сохранять хладнокровие, пока Мастер рассуждал вслух, разговаривая, скорее, с самим собой, чем обращаясь к собеседнику.

Однако не мог остановить стекающий по лицу холодный пот.

 


[1] Напоминаю, что в действительности его прозвище звучит более похоже на “Фэтор”.

[2] Armbar (рус. — рычаг локтя) болевой прием на руку, при котором локтевые суставы изгибаются в неестественном направлении в точке опоры, такой как нога, рука или тело исполняющего.

[3] Guillotine (рус. — гильотинное удушение) — удушающий прием. Проводящий захватывает голову оппонента подмышку и предплечьем перекрывает доступ кислорода и крови к мозгу.