Глава 20. Неизбежность. Часть 3.

 

 

 

Шаги, шаги, шаги…

М-21, Такео и Тао с замершими физиономиями следовали за Франкенштейном. И вот что странно – обычно мимика людей неизбежно выдает владеющие ими эмоции: радость, печаль, беспокойство, расслабленность. Но лица этих троих не выражали ничего – они были чисты, словно белый лист бумаги. Точнее, не совсем так. Они, скорее, свидетельствовали о том, что незадачливые охранники тащились вперед вопреки собственным инстинктам.

Наблюдавшие эту картину бойцы Департамента специальный охраны высшей школы Йе Ран тут же поспешили в кабинет шефа рассказать об увиденном.

– Что? Они шли с каменными лицами за господином директором? –

поспешно переспросил Ан Дэчиль, глядя на подчиненных.

– Так точно.  Мы видели это собственными глазами. На всех троих, можно сказать, просто лица не было, – подтвердили те.

Ан Дэчиль несколько минут молчал, изо всех сил пытаясь казаться серьезным. Но, несмотря на это, его левая щека слегка подрагивала.

– Кхем! – он не мог больше сдерживаться и громко расхохотался. – Я всегда это знал! Знал, что когда-нибудь они свое получат. В конце концов справедливость всегда торжествует.

Затем Ан Дэчиль поднялся со своего места и объявил:

– Вот и отлично! Сегодня вечером устроим вечеринку!

– О-о-о!!! – бойцы Департамента специальной охраны дружным радостным возгласом одобрили решение шефа.

 

 

Тем временем Франкенштейн достиг своего кабинета и открыл дверь в приемную. При появлении директора секретарь, до этого просматривавшая бумаги, встала из-за стола и, здороваясь, склонила голову. Франкен кивком ответил на приветствие и прошел мимо, предоставив ее взору троих  охранников, шествующих за ним, как марионетки. Секретарь проводила их безучастным взглядом и, когда троица, возглавляемая  Франкенштейном, скрылась в директорском кабинете, вернулась к прерванным делам. Хотя она и обратила внимание на странный вид вошедших, но раздумывать о том, что же они натворили, было некогда – ее ждала работа. 

Войдя в кабинет, Франкен сложил на груди руки и стал молча и пристально смотреть на охранников, которые от этого еще сильнее впали в транс. 

– Что ж. У каждого из вас было время подумать, – наконец сказал он.

От звука его голоса все трое немного пришли в себя и в замешательстве стали оглядываться, словно только сейчас поняли, где находятся.

– Итак, поделитесь плодами своих размышлений, – продолжил он.

– Хмммм… – Такео и М-21вздохнули одновременно и одинаково тяжело.  Ведь сколько бы они ни думали над поставленным вопросом, ни одной мысли о том, какие меры нужно предпринять для его решения, не пришло им в головы.

В комнате повисла гнетущая тишина. Пристальный взгляд Франкенштейна подавлял. Секунда казалась минутой, а минута – часом. Время шло, на лбу М-21 и Такео выступил холодный пот. И вдруг тишину нарушил Тао.

– Эмм… У меня тут появилась идея… – осторожно начал он.

Франкенштейн сконцентрировал внимание на нем, и М-21 с Такео облегченно выдохнули. В такой ситуации, как сейчас, все равно никто, кроме Тао, не смог бы придумать ничего путного.

– Что, если во время экзамена использовать часть специального оборудования… И подсказывать Eму ответы? То есть, с помощью приборов смотреть экзаменационные вопросы и быстро передавать обратно правильные ответы.

Но Франкенштейн не воодушевился этой идеей.

– Специальное оборудование не нужно. Если дистанция подходящая, я могу передать ответы через мысленную связь, которая есть у нас с Мастером, – сказал он.

– Что? Вы способны на что-то подобное? – удивился Тао.

– Угу. Также нет никаких проблем с тем, чтобы достать экзаменационные вопросы. Я же директор школы.

– А?.. – ошеломленно выдохнул Тао, который абсолютно перестал что-то понимать.

Такео и М-21 молчали и только сочувственно смотрели на товарища.  

– Что ж, это могло бы стать неплохим вариантом. Как сказал Тао, передача ответов могла бы решить проблему. Но Мастер никогда не пожелает воспользоваться бесчестным способом, – объяснил Франкенштейн.

– А… – на этот раз все трое синхронно издали возглас полного понимания.

На лице Тао появилось выражение мучительного раздумья,  и он, как и директор, скрестил на груди руки.

– В таком случае, если передать ответы нельзя, потому что это нечестно,  найти решение будет очень непросто…

Франкенштейн, соглашаясь, кивнул.

– Верно. Именно поэтому я велел вам тоже искать способы.

– Хм…

И все четверо во главе с Франкенштейном снова тяжело задумались.

– Хм… Тогда больше ничего не остается. Но это последнее средство, которое мне хотелось бы использовать… – после длинной паузы наконец выдал Тао.

Все сразу насторожились. Разумеется, до крайнего развития ситуацию доводить не хотелось бы.

– О чем ты?

– Уничтожим полностью экзаменационную систему по всей стране!

«Тудум!»

От того, что предложил Тао, глаза всех присутствующих чуть не вылезли из орбит. Такео не мог вымолвить ни слова, но на его лице было написано: «О нет, этот парень сумасшедший?». М-21, казалось, хотел спросить: «О нет, это в самом деле происходит?»

– Сотрем из электронных хранилищ всю информацию, касающуюся экзаменационных билетов и всех связанных с экзаменами программ по всей стране. Также запустим вирус во все школы, если там хранятся вопросы к экзаменам. Сотрем их и там. И не только уничтожим вопросы –  парализуем полностью школьные электронные ресурсы, чтобы нанести экзаменационной системе непоправимый ущерб. Если заблокировать школы в регионе… хех, то на общерегиональном уровне тоже не смогут воспрепятствовать отмене экзаменов. В результате весь социум откажется от экзаменов! – громко и взволнованно вещал Тао. – А если и дальше будем двигаться тем же курсом, то года через три вообще весь мир откажется от проведения экзаменов!

И вновь в кабинете повисла полная тишина.

Такео по-прежнему молчал, и теперь на его физиономии читалось: «О да, этот парень реально сумасшедший». А М-21 словно бы думал: «О да, это происходит в реальности».

Франкенштейн очень долго молчал, глубоко погрузившись в свои думы, затем произнес: 

– Само общество откажется от экзаменов… Что ж, это неплохой способ. Но для такого дела нужна изрядная отвага… Ведь к случившемуся будет не только привлечено внимание всего мира, но, очевидно, начнется расследование и нас могут обнаружить.

Разумеется, Франкенштейн должен был что-то предпринять, так как не мог допустить, чтобы Райзел сдавал экзамены. Но риск быть пойманными казался слишком большим.

– Аа… Ничего не поделать. Как жаль, – грустно пробормотал Тао. – Но предложить все же стоило.  

И по его голосу было понятно, что он бы очень хотел хотя бы разок совершить  что-то настолько грандиозное.

– Ммм… – простонали Такео и М-21. Тао был их последней надеждой, но увы…

– А если создать условия для максимально эффективных занятий, это не даст нужный эффект? – переводя печальный взгляд с Франкенштейна на Тао, спросил Такео.

– А?

Теперь все посмотрели на Такео.

– Не знаю, получится ли что-нибудь из этого, но другого способа у нас нет, и не похоже, что он появится. Введем учебные занятия за правило. Нужно объявить об этом, как только дети соберутся утром на завтрак.

– Хммм…

Франкенштейн и Тао разом вздохнули и тяжело задумались. А Такео, видя их реакцию, пожалел, что открыл рот. К его радости, через некоторое время Франкенштейн изрек:

– Да, это то, что мы попробуем.

Тао тоже согласно склонил голову.

– Кажется, это выход. К тому же в нынешней ситуации особой альтернативы нет… Конечно, в этой идее напрочь отсутствует креативное начало, но, безусловно, она ценна тем, что дает ответ на наш вопрос.

Услышав эту оценку Тао, Такео недовольно нахмурился. Но неожиданно на его плечо легла рука М-21. И Такео, вспомнив обычные препирательства с Тао, сообразил, что если ответит, то только затянет пребывание в кабинете шефа.

 

 

Вечером того же дня в гостиной Франкенхауса вновь собрались дети. Сейчас  они, рассевшись вокруг стола, молча и усердно готовились к экзаменам, а буквально несколько минут назад ужинали и шумели. Поэтому создавшаяся атмосфера особенно ярко контрастировала с прежней.  Дополнительное умиротворение вносила классическая музыка, громкость которой была достаточной для восприятия и не настолько сильной, чтобы помешать заниматься. Наоборот, она помогала сосредоточиться.

К детям с подносом подошел Такео и предложил всем освежающие напитки.

– Спасибо, – поблагодарили школьники.

– Не за что… Главное, старайтесь, – посоветовал Такео и улыбнулся.

– Да…

Этот напиток был разработкой Франкенштейна и не только превосходно снимал усталость, но также, стимулируя клетки мозга, помогал сконцентрировать внимание. А еще он был отличным средством от ревматоидного артрита. Правда, на этот  раз Франкенштейн приготовил его специально для детей.

Cначала занятия шли полным ходом. Дети что-то бойко строчили в тетрадях. Регис и Сейра, как обычно чинные и сдержанные, читали учебник. Райзел бесстрастно смотрел в лежавшую перед ним на столе книгу.  

Но спустя час поведение детей изменилось. Скорость, с которой они писали,  заметно снизилась, а взгляды, которые раньше были внимательными, стали рассеянными. Глаза Шинву начали сонно слипаться.

И вдруг из невидимого динамика раздался голос Тао:

– Шинву-гун, сосредоточьтесь.  

– Я… Я только… – вздрогнув, пробормотал Шинву.

– Да-да… Извольте сосредоточиться на занятиях. Вы работали всего лишь час максимум. Но ваша скорость письма в тетради упала в показателях ориентировочно на пятьдесят процентов, а скорость перелистывания учебника – на пятьдесят.

От неожиданности дети несколько растерялись. А затем, потеряв всякое желание продолжать подготовку к экзаменам, один за другим начали высказывать резкие протесты:

– Вы, что же, все это время за нами наблюдали?

– Но зачем?

– Это как-то немного слишком…

– Больше, пожалуйста, не подглядывайте.

– Обращаю внимание, что если вы не последуете вышеизложенным рекомендациям, то полдник не получите, – вновь заговорил динамик, и ремарка Тао тут же прекратила все возражения.

– Через пятнадцать минут наступит время, отведенное для отдыха и полдника, а пока вам следует проявить терпение.

В ответ на эти слова дети немедленно вернулись к занятиям. Суйи принялась старательно заучивать примеры из учебника. Но в ее голове вдруг всплыла песенка, и девушка автоматически начала записывать текст.

– Суйи-ян. Сосредоточьтесь.

– Ой!

– Сейчас время для подготовки.

– Я… – произнесла Суйи упавшим голосом.

И не только Суйи, все дети напряглись и ускорились. Не поднимая головы, Шинву быстро осмотрелся. И тут же был замечен неизвестно где находившимся наблюдателем.

– Ох-хо… В процессе учебы не следует отвлекаться ни на какие другие дела.

– Да… – с убитым видом отозвался Шинву.

В водовороте этих событий Райзел, как и раньше, сидел и смотрел в книгу. Сейра и Регис тоже по-прежнему читали учебники.  

«Дин-дон», –  раздался звонок.

Конечно, все догадались, что время занятий закончилось и настала пора отдохнуть. Первым среагировал Шинву.

– Ыааа… Как же было тяжко! – воскликнул он, а затем потянулся, зевая во всю глотку.

Сейра и Регис моментально встали и направились в кухню.

– До чего же сложно так долго сохранять полную концентрацию, – пожаловался Икхан, мотая головой туда-сюда, чтобы размять шею.

– Откуда наблюдал за нами Тао-оппа? Тут где-то установлены камеры? – спросила Юна, озираясь по сторонам.

– Да, это очень любопытно. Как он мог все узнавать?

Остальные дети тоже осматривались, но не увидели ничего подозрительного. Шинву поднялся с дивана и еще раз сладко потянулся.

– Это странно, но сегодня я совсем не устал. Обычно, когда долго сижу, то устаю и засыпаю…

– И я тоже. Но сегодня вечером, наоборот, не устала, – поддержала его Суйи.

Икхан и Юна, услышав их разговор, удивленно переглянулись.

– И вы тоже? И я…

– Что? Я думал, что это только я…

Когда школьники выяснили, что почему-то чувствуют себя бодрыми, это показалось им странным.

– О… Но мы же занимались с максимальным напряжением!

– Точно… Если так будет идти и дальше, то мы имеем шанс получить за экзамены хорошие оценки.

– Верно-верно.

Дети даже подумать не могли, что секрет кроется в напитке, который приготовил для них Франкенштейн. Пока они болтали, Сейра и Регис деловито накрыли стол. А школьники после того, как увидели закуски, стали еще более оживленными.

 

 

В темном помещении, где было размещено огромное количество мониторов с разными диагоналями, светились те из них, которые показывали гостиную Франкенхауса. Тао умело управлялся с техникой, а Франкенштейн и М-21, расположившись за его спиной, наблюдали за происходящим на экранах. 

– Всего сейчас работают шестьдесят две камеры наблюдения, которые фиксируют каждое движение глаз, ритм дыхания, смену положения тела и даже шевеление пальцев.  Если продолжать готовиться таким образом, то на экзамене реально получить очень хорошие оценки.

Выслушав Тао, Франкен, который сидел, скрестив руки на груди, коснулся рукой подбородка и кивнул.

– Что ж, неплохо. Однако откуда в моей гостиной так много камер?

– Это я их установил. Хаха… – признался Тао и поскреб макушку.

– И когда же?

– Находил свободную минутку. Разумеется, чтобы не мешать господину директору, я все делал по ночам, – стал объяснять Тао и, заметив тяжелые взгляды, которые устремили на него Франкенштейн и М-21, нарочито громко рассмеялся: – Хахаха.

 

 

По такой методике все время, оставшееся до экзаменов, дети напряженно занимались. И наконец наступил период испытаний, который должен был продолжаться пять дней.

Четверо суток Франкенштейн наблюдал, почти не дыша. Несколько раз ему очень хотелось спросить о том, каковы успехи на экзаменах. Но до конца тестов он мог лишь следить за их проведением, а интересоваться ими – нет. И не только самими результатами – любая тема, хоть как-то касающаяся экзаменов, стала табу.

Пока длятся испытания, необходимо соблюдать огромную осторожность, чтобы не сбить настрой. Поэтому изо дня в день его кровь стыла в жилах от страха.  Франкенштейн чувствовал себя так же, как родители экзаменуемых школьников. И все во Франкенхаусе были в том же настроении. Даже Сейра и Регис ни разу в разговоре не упомянули об этом важном событии.

Но незадолго до конца тестов, когда Райзел сидел в его кабинете,  Франкенштейн не выдержал.

«Звяк». Франкен поставил перед Райзелом чашку. По комнате распространился аромат чая. Райзел поднес чашку к губам и сделал глоток. Тогда Франкенштейн осторожно произнес:

– Мастер, простите меня.

Райзел перевел на него взгляд.

– Мастер отважно проходит через это испытание, именуемое экзаменами…

Райзел наклонил голову.

– Это не имеет значения. Сейчас я чувствую, что живу.

От этих слов у Франкенштейна стало легче на сердце. Мысль, что Мастер несчастен из-за этих кошмарных испытаний, давила беспрерывной тяжестью.

– Вам… нравятся экзамены?

Райзел молча кивнул.

Увидев этот жест, Франкенштейн просветлел лицом. Экзамены нравятся… Ведь кивок, сделанный без всяких сомнений, был действительно верным признаком.

– Я счастлив… это слышать, – не пряча своей радости, сказал Франкенштейн.  

Продолжая смотреть на него, Райзел едва заметно улыбнулся.

– Франкенштейн. Все это благодаря тебе.

– Мастер…

А Франкенштейн не сводил с Райзела глаз, и из-за набегающей от глубокого волнения влаги казалось, что его зрачки дрожат. Затем слезы потекли по щекам.

 

 

Немного позже, оставшись в кабинете один, Франкенштейн принялся  внимательно что-то изучать на мониторе компьютера. Он решил заранее узнать, какие баллы получил Райзел на экзаменах. Сначала тревога на его лице сменилась замешательством, затем – все усиливающейся растерянностью.

– Я не мог пропустить. Их просто нет…

Франкенштейн так разнервничался, что у него перехватило дыхание. Не найдя  отметки Райзела в первой ведомости, он пришел в недоумение. Он был уверен, что не мог не заметить их. Но несколько раз просмотрев списки, так и не обнаружил оценок ни по одному из предметов, которые сдавали школьники. Не было даже графы с нулем баллов. Имени Райзела вообще не было в списках. И удивление Франкенштейна все больше росло.

– В чем же дело? Складывается впечатление, что Мастер просто не сдавал экзамены.

Внезапно голову Франкенштейна, как молния, пронзила мысль:

«Мастер читал бланки с вопросами. Как будто экзамен – это чтение. То, что под вопросами следует писать ответ, он не знал. Он не понял, в чем заключается суть экзаменационного процесса…»

Ясно, как день. Франкенштейну показалось, что его душа покинула тело, и, практически обезумев, он в отчаянии закричал. В памяти всплыло, как Райзел кивнул, когда он спросил его, нравятся ли ему экзамены. Он был действительно уверен, что сдает экзамены.

– Как же это…

По лбу Франкенштейна градом покатился холодный пот.