Глава 19. Неизбежность. Часть 2.

 

 

Хотя ранним утром Франкенштейн уже находился на рабочем месте, сидя за столом в своем кабинете, он не обращал абсолютно никакого внимания на лежащие перед ним документы.

– Хмм... – тяжело вздыхал Франкенштейн.

Суровое выражение лица и глубокие вздохи хорошо отражали его нынешнее состояние, которое можно было описать не иначе как страдание. Франкен мучился всю ночь, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, но так ни к чему и не пришел.

– И как мне решить эту проблему?

Франкенштейн содрогнулся в отчаянии. Сколько бы он ни ломал голову, он не мог составить план: что предпринять, чтобы Мастер благополучно сдал эти чертовы промежуточные экзамены. От переизбытка отрицательных эмоций вокруг Франкена, взгляд которого стал колючим и холодным, начала сгущаться темная энергия.

– Эта система промежуточной аттестации... Может, просто стоит искоренить ее?

Но в этот момент Франкен осознал, чем чревато такое решение.  Он помотал головой, словно прогоняя свои мысли, и тут же пришел в себя. Жуткая энергия, клубившаяся вокруг него, мгновенно исчезла.

– Нет. Мастер не пожелал бы, чтобы я так поступил.  Возможно, я перегибаю палку...

Как вариант, можно было взять экзаменационную работу Райзела и самому написать ответы. Это было бы самым простым решением. Но Франкен опять отрицательно затряс головой.

– Мастер никогда бы не одобрил подобного.

Но сомнения сжимали сердце Франкенштейна.

– А что если результаты экзаменов станут для Мастера ударом... К тому же другие ученики узнают его оценки... Ааа... Стоит ли оставить все как есть, а потом просто не объявлять результаты? Нет. А вдруг гордость Мастера будет задета уже по ходу написания теста, когда он столкнется с незнакомым вопросом...

Стоило Франкенштейну лишь вообразить, какую катастрофу предвещали предстоящие экзамены, и его бросало то в жар, то в холод.

– Аааа.... Как же быть...

Франкен в третий раз покачал головой, но потом...

– Тесты – зло. Как кто-то может давать Мастеру эти несчастные тесты? Вздор! Кто... Посмеет...

«Чичичи...»

– Но я же директор этой школы... Конечно, экзамены проводятся не потому, что я захотел, однако...

«Чик...»

В зависимости от смены настроения Франкенштейна, которое можно было проследить также по его бессвязным речам, темная энергия то появлялась, то исчезала.

«Шарах!»

Птицы, находящиеся в пределах школьной территории, одновременно взмыли в небо. М-21, Тао и Такео, совершавшие обход школы, вздрогнули и замерли на месте, как вкопанные.

– Чт... Что это за ощущение?

Не успел взволнованный М-21 задать вопрос, как Такео, на чьем лице отчетливо читалось напряжение, сказал:

– Это Он. Эта энергия, хотя и гораздо более слабая, но похожа на ту, которая появляется, когда Он снимает печать.

– Энергия шефа? Интересно, что случилось? Он чем-то недоволен? – забеспокоился Тао.

– А это не из-за того ли вопроса, о котором он нам вчера говорил? – предположил Такео.

– Скорее всего. Все-таки это дело серьезное, – ответил Тао.

– Хмм... – М-21 покрылся холодным потом. Потому что помимо них в школе присутствовал еще один человек, способный почувствовать всплеск этой силы...

 

 

Ан Дэчиль тоже с утра пораньше пришел в школу на работу. Он сидел в своем кабинете, разбираясь с документами, как вдруг его непроизвольно начало трясти.

– Да что со мной такое?.. – пробормотал Ан Дэчиль.

Он попытался понять природу своего самочувствия. Ведь он явно дрожал не от холода. Это странная продолжительная дрожь имела совсем другое происхождение.

– Почему меня всего трясет? Непонятно. В чем дело? Аж мурашки по коже... Когда же это кончится? Хммм...

Ан Дэчиль бормотал себе под нос, не зная, что  виновником этой дрожи является директор школы, точнее, его энергия.

Ан Дэчиль обеспокоенно копался в себе в попытках найти причину. Любовная лихорадка? Ан Дэчиль предался воспоминаниям прошлого, и перед его закрытыми глазами появилась  прекрасная девушка, его первая любовь. Первая любовь – пора наивной юности. Затем он вспомнил свою вторую любовь. И третью. И четвертую тоже не обделил вниманием.

– Хм-хм...

Как только он погрузился полностью в то далекое время, его сердце быстро забилось, а душа наполнилась нежным трепетом. На губах Ан Дэчиля невольно расцвела счастливая улыбка. Хотя на самом деле все тогда обстояло не настолько радужно.

Но вскоре Ан Дэчиль откинул эту гипотезу. Дрожь от любви, как и от холода, слишком сильно отличалась от той, что мучила его сейчас.  

– А! Мой лоб...

Ан Дэчиль с удивлением обнаружил капли пота, стекающие со лба. Навряд ли это было связано с тем, что он думал о не очень приятных, давно исчезнувших отношениях, поскольку привыкший к безответным чувствам, довольно стойко переносил и воспоминания о них.

– Неужели я чего-то испугался? Быть не может... Да ну, глупости. Чтобы я испытывал страх, да еще и необоснованный?

Ан Дэчиль, как ни силился, не мог разобраться в том, что с ним случилось. Может быть, он испытал интуитивный страх из-за какого-нибудь бедствия, произошедшего неподалеку? Или еще чего-нибудь в подобном роде. Но все было тихо. И тут Ан Дэчиля осенило.

– Наверное, я старею.

Стоило ему подумать, что из-за возраста он начал сдавать позиции, как вдруг...

«Шух-шух-шух...»

Его затрясло с новой силой. Вдобавок холодный пот теперь прошиб все  тело, не ограничиваясь лбом.

– Нет, такое не может напасть только из-за возраста.

Ан Дэчиль внимательным взглядом обвел пустой кабинет. Затем, стараясь дышать как можно беззвучнее, стал прислушиваться даже к самым незначительным шорохам как в своем кабинете, так и доносящимся снаружи. Он полностью оценил обстановку, но не обнаружил ничего, что могло бы представлять для него угрозу.

Да что за чертовщина творится? И вдруг новая догадка заставила Ан Дэчиля выпучить глаза.

– Может быть, я опасаюсь кары небесной?!

Он начал вспоминать, в чем же согрешил. В голове нарисовалась картина того, как буквально вчера он помочился на улице. После посиделок с коллективом он возвращался домой, но ему настолько приспичило, что без зазрения совести он справил нужду прямо в подворотне. Ан Дэчиль был уверен, что все провернул блестяще, убедившись, что вокруг не было камер видеонаблюдения, и скрыл следы преступления, но небеса-то не проведешь.

– Хм... Сойдя с пути военного, я словно бы родился заново. Переродившийся, я должен был стать тем  мужчиной, который не совершает плохие поступки. Отсюда и реакция моего тела... Я должен стать таким мужчиной... Человеком чести...

И Ан Дэчиль зарекся справлять нужду на улице.

 

 

Пока Ан Дэчиль рефлексировал по поводу того, что есть нравственное, а что не очень, в школу потихоньку начали подтягиваться дети, разбавляя тишину будничной суматохой.

В классе, где сидел Райзел, было довольно шумно.

– Хаааа... – одновременно зевнули Шинву и Икхан.

– Вы выглядите такими сонными, – сказала на это Суи.

– Даже Икхан... – добавила Юна.

Изможденный Икхан выдавил в ответ:

– Хм... Сегодня я почти не спал.

– Аналогично... – отозвался Шинву.

– И почему же, позвольте узнать? – поинтересовалась Суи.

– После того как мы  разбежались, я пришел домой и продолжил заниматься, – ответил Икхан, массируя себе шею.

– Вау, Икхан  ты прямо моя противоположность.

В ответ Икхан криво улыбнулся. Нет, это была не усмешка, просто он настолько устал, что не мог даже улыбнуться как следует.

– Да ладно... В последнее время я то и дело балду пинал, толком не занимаясь. Поэтому нет ничего выдающегося в том, чтобы немного поучиться перед экзаменами. Так себе подготовка, скажем.

– Ха-ха, отличник ты наш, – смущенно засмеялась Суи.

И было от чего смутиться. Они слишком часто собирались вместе в последнее время, по сути, каждый день, поэтому как-то уже забылось, что прежде Икхан много времени отдавал урокам и  практически всегда занимал первое место в рейтинге успеваемости по школе.

Юна посмотрела на сонного Шинву, развалившегося на стуле, и спросила:

– Шинву, ты тоже сел за учебники, когда пришел домой?

– А? Нет, я в игры гамал.

– .....

Девушки даже не нашлись, что сказать Шинву, и лишь неловко  улыбнулись. В этом весь Шинву. С довольным видом похвастался, что всю ночь играл. И даже не спал... Суи покачала головой и, вздохнув, призналась:

– Я тоже хотела немного позаниматься, села за книги, но не выдержала и часа. Меня быстро сморило, и я уснула. Из-за графика я толком не ходила на учебу и за долгое время впервые серьезно занималась, да еще и сама, поэтому было трудновато...

–  Я тоже не особо продвинулась. Когда занимаешься в одиночку, то очень хочется спать, – согласилась с ней Юна.

– Хо-хо. Да-да, именно так. Но вот какая штука: когда играешь один, все очень даже хорошо, а только сядешь за учебу – и в сон клонит, – развел руками Шинву.

– Ха-ха, – Юна и Суи переглянулись и засмеялись.

– Сейра, Регис, а у вас что?

– Ты о чем? – несколько высокомерно переспросил Регис, к чему, впрочем, все давно привыкли.

– После нашего ухода вы продолжили заниматься? Или отправились спать?

– Я продолжил читать.

– Ого…

– И тебе не хотелось спать?

– А должно было?

Регис говорил так, словно это было само собой разумеющимся. Ведь в отличие от одноклассников, ему и Сейре не требовался сон. Лишь иногда они могли погрузиться в состояние, отдаленно его напоминающее, но этим все и ограничивалось. И уж тем более им никогда не хотелось спать, когда они оставались одни, как, например, их школьным товарищам.

Детям, не знавшим правды, оставалось думать, что Регис просто-напросто и сон считает неэлегантным.

Юна перевела взгляд на Сейру:

– А ты, Сейра?

– Я… листала книгу.

– Вау… Вы так усердно учитесь.

– Просто я люблю литературу, – произнесла Сейра, слегка наклонив голову.

– Ли… литературу? – дружно расхохотались ребята.

Они не могли понять, как книги для подготовки к экзамену можно назвать литературой. Но в этом была вся Сейра.

– Рай, а ты? – спросил Икхан, и все присутствующие с любопытством уставились на Райзела. – Ты тоже не спал, а занимался?

– …..

– Ты, как Регис и Сейра, просто читал?

Райзел без лишних слов кивнул. Дети скорчили удивленные физиономии. Даже Рай, которому, казалось бы, нет дела до всего происходящего, тоже готовился к экзаменам?..

– Ну вы, ребята, даете…

– Ладно! Давайте сегодня опять заниматься вместе! Как и вчера, собираемся дома у директора и старательно готовимся! Все без исключения! – вклинился в разговор Шинву.

Юна и Суи приняли его слова, как должное.  

– Ну да, вообще-то мы так и решили.

Только Икхан выглядел не совсем довольным.

– Вчера мы больше развлекались, чем учились… Нельзя, чтобы это повторилось и сегодня, – немного взволнованно заговорил он.

Шинву моментально приобнял Икхана за плечи.

– Друг мой, такого больше не повторится. Вчера мы просто хотели разрядить обстановку. Все будет путем! – заверил он.

– Ну да, ну да… – Икхан ничуть не проникся к Шинву доверием и отделался коротким скептическим смешком.

«Диндон дон~»

Как только прозвенел звонок, дети начали рассаживаться по местам. Чуть погодя дверь класса открылась, являя их взорам Федора. Встав около учительского стола, он осмотрел класс.

– А… – Федор издал разочарованный вздох, – вы… Да на кого вы похожи…

И выражение лица Федора, и его голос выражали всю скорбь этого мира, ведь он не мог не заметить, что его ученики выглядят еще более уставшими, чем обычно. Казалось, что сама атмосфера в классе была  пропитана безысходностью.

– Хюю… Простите. Ваш учитель ничем не может помочь, разве что начать преподавать еще усерднее.

– Учитель… – тихо откликнулись ребята, поняв его чувства.

– Так… Начнем урок!

Федор опять обвел класс взглядом, наполненным одновременно грустью и теплом. И тут его внимание привлек Шинву, весь помятый от усталости.

Поникшие плечи, отсутствующий взгляд, взлохмаченные волосы и круги под глазами, тянувшиеся чуть ли не до самого подбородка и не уступавшие по цвету эспрессо!

– Шинву… ты…

– Да, учитель?

В голосе Шинву не было и намека на жизненные силы. Губы Федора начали трястись. Даже Шинву…

– Не может быть… Ты тоже не спал из-за подготовки?

Шинву медленно поднял голову и посмотрел на учителя.

– Не… Я просто всю ночь играл.

– .…..

На мгновение в классе повисла гробовая тишина. Ответ Шинву был очень честным. Слишком честным.

Тупо уставившись на Шинву, Федор сказал:

– Вот оно как. Ах ты, паршивец. А сейчас вздремнуть не желаешь?

Шинву насупился.

– Хм… Учитель, почему вы вечно на мне отрываетесь? Было бы лучше, если бы я вам лгал? Вы этого хотите? Этого?! – заговорил он, огорченный словами учителя, которые казались ему несправедливыми, и оттого все сильнее повышая тон.

Глядя на разошедшегося Шинву, Федор начал откровенно раздражаться.

– Хорошо, что ты ответил честно, да. В таком случае, сейчас ты будешь ловить каждое мое слово на уроке? Ты ведь этого хочешь? Этого?!

– Нет. Я вздремну, пожалуй… – возразил Шинву и быстренько нырнул под парту.

– .…..

В классе вновь ненадолго воцарилась гнетущая тишина. Затем Икхан вздохнул, а Юна и Суи, заслонив лица ладонями, сдержанно засмеялись. Сейра с обычной невозмутимостью наблюдала за Шинву, а Регис осуждающе покачал головой.

– .…..

Рай, посмотрев на Шинву, вновь уткнулся в учебник, лежавший перед ним на столе.

Когда все успокоились, урок продолжился.

«Тук. Тук. Тук».

«Шурх. Шурх. Шурх».

Федор писал тезисы на доске, и стук мела разносился всему классу, сочетаясь с негромким шорохом, с которым дети переписывали конспект в тетрадь. Из-за приближения промежуточных экзаменов ученики относились к уроку более серьезно, чем когда-либо.

Юна и Суи писали авторучкой, как и другие дети. Икхан шустро стучал по клавиатуре своего ноутбука. Регис и Сейра, как всегда, сидели с идеально прямыми спинами и, не отрывая глаз от учебника, делали какие-то пометки. Рай тоже глядел в учебник, а не в окно, как обычно.

Это было идеальный урок, и вдруг…

– Хрррр… – раздался громкий одиночный всхрап.

– Пфх… – фыркнули школьники.

А на лбу Федора тем временем вздулись вены. Но это оказался не единственный звук, изданный Шинву. Теперь его храп раздавался с завидной регулярностью.

«Хррр…»

– Пха-ха-ха! – не в силах больше сдерживаться, дети весело рассмеялись.  

На лбу Федора вены стали еще более отчетливыми. Кажется, их даже прибавилось.

– Шинву, негодяй, если собрался спать, то спи тихо! – пытаясь подавить гнев, воскликнул Федор. Он сам позволил ученику спать, но храп...

 

Франкенштейн стоял во дворе школы, напротив окон класса, где учился Райзел. Его взгляд, в котором сквозила откровенная печаль, был направлен на Райзела, отрешенно созерцавшего учебник.

– Ааах… Мастер, – голос Франкенштейна тоже был преисполнен грусти. – Он не смотрит в окно…

Сердце Франкена разрывалось от боли, потому что его Мастеру приходилось смотреть в учебник, а не в окно, как он любил это делать.

– Очевидно, экзамен слишком обременителен. Иначе бы он не изменил своей привычке. Ааа… – Франкен обливался горькими слезами, прикрыв рот обеими руками.

М-21, Такео и Тао, расположившись немного поодаль, удивленно наблюдали за действиями своего начальника. Во время обхода они заметили его и решили проследить.

– Чего это он? – спросил Такео.

– Ну, директор часто там проводит время, – ответил Тао.

– Но таким я его впервые вижу…

Тао согласно кивнул. Он тоже в первый раз был свидетелем настолько странного поведения Франкенштейна.

– Может…

– Хмм… – простонал М-21, слушающий беседу Тао и Такео.

«Жих».

Франкен молниеносно развернулся. Троица, не успевшая скрыться, онемела от испуга, поймав его сердитый взгляд, и лишь обреченно проглотила слюну.

Оглядев всех троих, Франкенштейн сказал.

– Ко мне в кабинет.

Незадачливых шпионов, как ушатом ледяной воды, окатило холодом его голоса. И они втроем, словно сговорившись, молча и быстро-быстро закивали. Сложно сказать, сколько же раз они кивнули.