Глава 16. 24 часа из жизни Франкенштейна.

 

 

 

Франкенштейн наслаждался покоем, сидя в своей комнате. Он откинулся в удобном кресле и прикрыл веки. Вокруг него струилась тихая мелодия классического произведения. В такт ей текло время.

Но вот Франкенштейн открыл глаза, не спеша поднялся и посмотрел на часы:

4:30 утра.

Он направился к огромному зеркалу, отражающему человека в полный рост, которое стояло в углу, и придирчиво осмотрел свою одежду. После тщательной проверки щелкнул пальцами, и музыка стихла. Затем Франкенштейн покинул комнату.

 

 

На кухне неожиданно оказался Тао, одетый в удобные домашние штаны черного цвета и футболку. В тот момент, когда сюда вошел Франкенштейн, он как раз пасся возле холодильника: что-то оттуда доставал, готовясь всласть перекусить.

– ……

Зажав в руках бутылку с водой и плюшки, Тао повернулся к Франкенштейну и застыл с разинутым ртом.

– Господин директор…

– М?

– Кое-что в сложившейся ситуации меня удивляет.

– Что же?

– Дело в том… Сейчас еще очень рано, а вы уже в официальном костюме, господин директор?..

Как и сказал Тао, на Франкенштейне были черный костюм и белоснежная рубашка, что выглядело странно, если учесть, что он находился в собственном доме и был так одет в столь ранний час.

– Да, – коротко и однозначно ответил Франкенштейн на осторожный вопрос Тао. Словно это было нечто само собой разумеющееся.

– И во время сна вы его тоже не снимаете…

– Я переоделся. Это новый костюм…

– ……

На лице Тао появилось растерянное выражение. Переоделся? Значило ли это, что директор спит в простой домашней одежде, а теперь переоделся в костюм? Или то, что он спал в одном костюме, а теперь переоделся в другой? Тао завис, раздумывая над этой дилеммой.

– Так что же? Это создает какие-то проблемы? – спросил Франкенштейн.

Только тогда Тао вернулся в реальность и замотал головой:

– Нет-нет, что вы. Хахаха…

– ……

Франкенштейн сохранял невозмутимый вид.

– Хаха… – Тао вновь рассмеялся с деланной беззаботностью и сорвался с места.

Когда он исчез, Франкенштейн пробормотал: «Что за странный парень…» – и развернулся в сторону комнаты Райзела. Он приложил правую руку к сердцу и медленно поклонился. И, хотя Райзела перед ним не было, движения Франкенштейна были наполнены благоговейностью,  его действия вытекали одно из другого в устоявшейся последовательности, словно он совершал священный ритуал.

Завершив приветственный поклон, Франкенштейн направился на 9-й подземный этаж лаборатории. Он вошел в комнату D и приблизился к стене со встроенными полками, где   хранились различные  материалы.

– Хммм…

Окинув внимательным взглядом полки, на которых все было аккуратно разложено, Франкенштейн протянул руку за обрезом великолепно выделанной кожи. Развернув его на столе, он приступил к работе. Первым делом он добился того, чтобы кожа стала идеально гладкой, а затем начал  придавать ей форму. Его изящные руки мелькали с огромной скоростью.

В процесс было вложено много труда, ведь это было изготовление из редкой и очень дорогой кожи. Еще одно мгновение,  и материал принял нужную форму – форму ботинок. На протяжении всего действа лицо Франкенштейна сохраняло выражение предельной сосредоточенности. Но, несмотря на это, его руки летали легко и быстро. Иногда их касания  были мягкими и нежными, иногда – сильными и грубыми... и с каждым новым движением ботинки становились все лучше. Но вот руки замерли – обувь приобрела свой окончательный облик.

– Фью… – тихонько выдохнул Франкенштейн и принялся досконально осматривать свое произведение. Он знал, что его глаз способен уловить любую ошибку, даже если размер отступления не больше доли миллиметра. Довольно долго он детально изучал ботинки, и это заняло не меньше времени, чем их изготовление, затем отвел глаза.

– Какое счастье, – наконец с облегчением резюмировал Франкенштейн и улыбнулся. И тут же приступил к повторному осмотру. Только что он искал ошибки, в этот раз его интересовали красота линий и дизайн. Подробно проверив изделие с этой точки зрения, Франкенштейн еще раз улыбнулся и поставил ботинки на стол.

– Вполне приемлемо. Эти ботинки достойны того, чтобы их надел Мастер, – сказал он и посмотрел на часы.

Было 6:40 утра.

Захватив ботинки, Франкенштейн покинул комнату D, поднялся на лифте, миновал  несколько дверей и оказался в гостиной. Здесь уже было полно народа.

– Уааа~ Как же хочется есть.

– Кажется, Сейра сегодня приготовила побольше.

– Который день едим то, что готовит Сейра, но никогда не надоедает.

– Поэтому нам ничего и не остается, кроме как приходить сюда завтракать.

Франкенштейн, стоя в дверях, некоторое время наблюдал царящую суматоху. Шинву, Икхан, Юна, Суйи, разместившись вокруг стола, болтали и завтракали. Сейра хлопотала на кухне, Регис приносил новые тарелки. В углу дивана сидел Райзел и молча пил чай.

Это было ежедневное нашествие, создающее бедствие в гостиной.  Прежде дети являлись только на обед, но недавно масштабы трагедии расширились: они начали приходить и на завтраки. Франкенштейн, так и застыв на пороге, смотрел на детей и мрачнел все сильнее.

– А? Господин директор! Доброе утро! Доброе утро! – поздоровались дети, заметив Франкенштейна.

Тот страдальчески вздохнул, но тут же изобразил приветливую улыбку.

– Я вижу, все уже в сборе. Какое приятное начало дня.

С его губ вместо «приятное» едва не сорвалось слово «кошмарное».

– Господин директор, присоединяйтесь.

– Это очень вкусно.

Дети потеснились, приглашая его садиться. Однако Франкенштейн отрицательно покачал головой.

– Не стоит беспокоиться.

Получив вежливый отказ, дети снова принялись за еду. Кушанья перед школьниками  быстро исчезали, вместо них образовывалась гора пустых тарелок, которые Регис, по мере  роста, собирал и относил в мойку. Во время отсутствия М-21 и Такео мытье грязной посуды было его долгом, который он старательно исполнял. Франкенштейн  не устанавливал этого правила. Скорее всего, жильцы дома сами заранее договорились о распределении обязанностей на случай отсутствия кого-либо.

А дети шумели и ели.

Франкенштейн неотрывно следил за ними горящим взором. Они проливали на стол напитки и роняли кусочки еды с вилок или палочек, крошки прилипали к поверхности стола, и на душе у Франкенштейна становилось все тяжелее и тяжелее. Он стоял в стороне и покрывался холодным потом.

В возникшем водовороте шума и гама он часто бросал быстрые взгляды, проверяя, не нуждается ли в чем-нибудь его Мастер. Однако Райзел просто сидел и пил чай, не высказывая никаких пожеланий.  Но Франкенштейн все равно постоянно посматривал на него.

– Уффф… Хороший завтрак! – широко улыбаясь, произнес Шинву.

– Да уж, отличный,  – согласился с ним Икхан.

– Если так питаться каждый день, то можно вскоре растолстеть… Да и каждодневные плотные ужины тоже заставляют беспокоиться, – сказала Юна. 

– Хьюю… – вздохнула Суйи. –  Я уже несколько килограммов набрала. Скоро съемки, и надо поскорее с этим разобраться…

Услышав Суйи, Шинву навострил уши.

– Правда? Масса тела от этого действительно растет?

– А то ты не знал...

Дети рассмеялись.  Они продолжали шуметь и есть, а Сейра и Регис –  уносить посуду. Стол пустел слишком медленно, и Франкенштейн страдал все сильнее.

Наконец, к его радости, дети повскакивали с мест:  

– Пора в школу. Опаздываем.

– Точно. Если еще задержимся, то опоздаем.

Быстро покончив с уборкой и приведя гостиную в порядок, Сейра и Регис тоже присоединились к ним.

Дети галдели, собирая свои вещи, суетились, озирались вокруг, чтобы удостовериться, все ли они взяли:

– Ничего не забыли? Проверяем.

– Шинву, ты забыл сумку с учебниками.

– Ык…

– Хехе…

Затем все дружно вывалились в прихожую.

– Господин директор, мы пошли в школу.

– Скоро увидимся, господин директор.

– Да, до скорой встречи.

Франкенштейн, пытаясь по-доброму улыбаться, слегка помахал им на прощание рукой. А когда дети отвернулись, поклонился Райзелу. Конечно же, первым делом он должен был поклониться Мастеру, но вокруг были школьники, и он не мог так поступить.  

– …… – Райзел встретился с Франкенштейном взглядом и последовал за детьми.

В прежние времена Франкенштейн приходил на работу намного раньше. Но сейчас у него это не получалось. Он оставался в доме до тех пор, пока Мастер не уходил в школу, чтобы самому его проводить.

Но вот входная дверь за детьми закрылась, и их голоса начали постепенно удаляться. Обувь, прежде наполнявшая прихожую, исчезла, и Франкенштейн остался один в совершенно пустом доме.  

– Хмм… – он улыбнулся краешками губ.

Нынешняя ситуация, когда шум и гам начинались с самого утра, требовала больших психических затрат и очень сильно отличалась от прежних спокойных дней. Сколько бы мест Франкенштейн ни сменил за долгие годы, он всегда жил один, погруженный в тишину. Но та тишина, что окружала его сейчас в безлюдной гостиной, была совершенно иного свойства.

Франкенштейн вновь посмотрел на часы: 7:10. Он в последний раз окинул   взглядом помещение и покинул дом.

 

Бабах! Франкенштейн в мгновение ока переместился на крышу многоэтажного дома. Он, конечно же, мог доехать на машине, но в этом случае неминуемо бы опоздал. Сегодня дети ушли позже, чем обычно, поэтому его выход на работу тоже задержался, и нужно было двигаться самому. 

Почти не потратив времени, Франкенштейн прибыл в школу Йе Ран. Никем не замеченный, он вошел в здание и направился в свой кабинет. Когда он оказался в  приемной, секретарь поднялась со своего места и поклонилась.

– Доброе утро, господин директор.

Франкенштейн кивнул в ответ:

– Полагаюсь на вас.

Он миновал приемную, зашел в кабинет, сел в кресло и приступил к разбору поступивших сегодня документов. При его способностях их просмотр занял всего несколько секунд.   При этом Франкенштейн успел ознакомиться с ними, проанализировать их и написать на каждом свою резолюцию. После чего он  включил компьютер и принялся изучать  интересующую его информацию.

– Так… Недавно выпущенные игры…

Он начал обрабатывать данные, и его пальцы замелькали над клавиатурой.

«Характеристики и стратегии игр. Свежие релизы игр и способы победы в них».

И вскоре на столе перед Франкенштейном появилась толстая пачка листов А4. Проглядев только что составленный отчет, он с удовлетворением подумал: «Это очень поможет Мастеру». Эта мысль заставила сердце Франкенштейна затрепетать от радости.   

 

 

Спустя некоторое время Франкенштейн покинул кабинет. Учителя и ученики, попадавшиеся ему на пути, приветствовали его поклонами, а он отвечал им вежливой улыбкой. Он регулярно проводил обходы школы и прилегающей территории, поэтому его прогулка не вызывала у встречных никакого удивления.

Совершая обход, Франкенштейн периодически  притормаживал в некоторых точках. Остановившись, он с осторожностью кидал взгляд в определенном направлении: с этих мест просматривался класс, где занимался Райзел. Несмотря на значительное расстояние, с позиций, выбранных Франкенштейном, Райзел был хорошо виден.

«Нравится ли Мастеру на уроке?»

Бесстрастный взгляд Райзела был устремлен в окно. Франкенштейн застыл, наблюдая за ним, и его губы тронула мягкая улыбка.

– Какое счастье, что Мастеру нравится, – прошептал он. Хотя постороннему наблюдателю такой вывод показался бы странным, но для Франкенштейна он был очевиден.

– А?.. – за его спиной раздался чей-то голос.

Франкенштейн вздрогнул и повернул голову. Неподалеку стояли Тао, М-21 и Такео.

– Господин директор, что-то случилось? – спросил Тао

– Я просто совершаю обход школы, – торопливо ответил застигнутый за подглядыванием Франкенштейн.

– А, ясно… – сказал Тао, всем своим видом показывая, что он удивлен необычно возбужденным тоном директора. На лицах М-21 и Такео тоже явственно читалась озабоченность.  

– Кхм-кхм… – заметив их реакцию, слегка закашлялся Франкенштейн. – Продолжайте патрулирование.

И он быстро пошел прочь.

– Слушаемся, господин директор… – троица проводила недоуменными взглядами быстро удаляющегося Франкенштейна.

Вернувшись в кабинет, Франкенштейн вновь сел за компьютер и принялся просматривать файлы.

«Результаты экспериментов с раменом».

Проводить опыты с раменом в школе было невозможно, но здесь он изучал данные, полученные в ходе домашних экспериментов.

– Хммм… – напряженно глядя в монитор, произнес Франкенштейн. – А что если объединить опыты  №302 и №407? Хотя, нет. Может, лучше сочетать результаты этих двух экспериментов, а затем добавить №83. Хмм…

Он все еще был погружен в расчеты понятных только ему показателей исследования рамена, когда раздался звонок по внутренней связи.

– Господин директор, сегодня после уроков назначено совещание, – произнесла секретарь, напоминая о мероприятии, которое директор обязательно проводил два раза в неделю.

– Благодарю.

Франкенштейн посмотрел на часы. Было 14:10. Он еще успевал поработать с данными экспериментов и разобрать часть информации, связанной с компьютерными играми.

 

 

Сразу после завершения совещания Франкенштейн поспешил домой, и у него даже получилось вернуться к началу ужина.

– Господин директор~!

– Вы  вернулись?

– Сегодня вы припозднились!

Увы, Франкенштейна ждала та же картина, что и утром. В гостиной его встретила шумная,  галдящая вразнобой компания. Стол был заставлен пластиковыми бутылками с напитками, чипсами и булочками, а в центре высилась коробка с какой-то настольной игрой.

– ……

В углу дивана, как обычно отрешенный, сидел Райзел. Франкенштейн, стараясь, чтобы не заметили окружающие, легко и быстро склонил голову, чтобы поприветствовать Мастера. Детям он светло улыбнулся. А затем стремительно оглядел помещение. Он ощущал грязь в своем доме почти на физическом уровне. И, когда увидел крошки от снэков и пустые бутылки, в изобилии валяющиеся на столе, то непроизвольно зажмурился, не в силах наблюдать подобный свинарник. Он стоял и обтекал холодным потом.

Но Регис уже приступил к уборке. Особенность его зрения позволяла уловить даже  мельчайшие пылинки и частички мусора, незаметные обычным людям. И все они  бесследно исчезали, едва соприкоснувшись с его рукой. Это была способность благородных, с древних времен считавшаяся величайшей. И вот так она раскрывалась сейчас: с каждым его движением вся обнаруженная Франкенштейном грязь исчезала.

– Фьюю… – облегченно выдохнул Франкенштейн.

Но свои таланты применял не только Регис. М-21 и Такео, дружно орудовали возле мойки и, используя свои сверхчеловеческие качества, в совершенстве отмывали тарелки и приспособления для готовки. Да так, что на посуде не оставалось даже намека на пятнышки.

Тао сидел вместе с детьми, развлекая их и незаметно руководя компанией. Он препятствовал распространению загрязнения на другие участки гостиной, следил за тем, чтобы дети ели свои снэки аккуратно, регулировал уровень шума и направлял природную живость детей в нужное русло.

Таким образом, дом был под контролем. И Франкенштейн, поняв, что своим помощникам можно доверять, с благодарностью посмотрел на них.

Дети резались в игры, поедали свои закуски, а затем принесенный ужин и десерты, болтали и смеялись. Часы показали 21.00. Но, хотя и наступил вечер, еще не стемнело, и  настроения прекращать развлечения ни у кого из компании не было. Тао стал исподволь  вплетать в разговоры намеки, что пора бы собираться домой. Однако Шинву заявил, что каждый раз уходить отсюда сильно надоедает, и сердце Франкенштейна с ощутимым скрежетом просело куда-то вниз. Но, к счастью, Икхан урезонил друга и увел всю компанию.

Дети ушли, Сейра и Регис приступили к уборке дома, а М-21, Такео и Тао вслед за Франкенштейном отправились в лабораторию.  Там Франкенштейн провел полную диагностику их организмов, которую повторял каждые три дня. После ее окончания он выдал свое заключение:

– Рекомендую вам полноценно высыпаться, а также хорошо и регулярно питаться.

Троица уставилась на него в полном недоумении. В отличие от обычных людей, им не требовалось много пищи. То же касалось и сна. Кроме того, они уже давно вели жизнь, при которой и спали, и питались регулярно.

М-21 и Такео озадаченно молчали, а Тао усмехнулся и сказал:

– Да, босс. Так и сделаем. Хаха…

И троица направилась вверх по ступенькам к выходу из лаборатории.

– Это шутка.

– Что?

– Я пошутил, – повторил Франкенштейн, поправил очки и объяснил: – Каждая проверка показывает, что ваши тела в порядке, отклонения, заслуживающие отдельного упоминания, тоже отсутствуют. Поэтому мне не остается ничего иного, кроме как дать подобную рекомендацию.

– ……

Лица всех троих приняли еще более ошарашенное выражение. Холодный пот заструился по их вискам, потому что они не знали, как им следует реагировать.

– Хахахахахахахаха~ – в этот раз Тао засмеялся нарочито громко. И все трое тут же рванули к выходу из лаборатории.

Оставшись один, Франкенштейн принялся изучать данные по троице. Хотя сегодня был произведен только осмотр, его работа этим не ограничилась. Он сопоставлял старые и новые результаты и проводил тщательный анализ. А также составлял последовательный план проведения дальнейших экспериментов.

Закончив работу, он обнаружил, что наступила ночь – на часах было 3.00.

– Пора идти наверх.

Франкенштейн разложил по папкам документы, убрал их и поднялся в гостиную.

Там в одиночестве на диване сидел Райзел и что-то читал.

– Мастер? – окликнул его Франкенштейн.

Райзел молча положил на стол пачку листов, затем сказал:  

– Я бы хотел чаю.

– Подождите, пожалуйста, всего одно мгновение. Я все сделаю, – ответил Франкенштейн, мягко улыбнувшись ему, и  поспешил на кухню.

В темноте гостиной душистый аромат чая ощущался еще острее. Франкенштейн поставил перед Райзелом изящную чашку из тонкого фарфора. Тот взял ее и поднес к губам.

– Ты много работаешь.

Произнеся короткую фразу, Райзел сделал глоток и  опустил чашку.

И снова Франкенштейн улыбнулся.

– Вовсе нет, – возразил он, и больше в разговорах не было нужды.

В полном молчании Франкенштейн и его Мастер пили чай. И от этого на душе у Франкенштейна было тепло и спокойно, а его лицо выражало безмятежное счастье.